Елена Скульская – писательница, живущая в Таллинне. В Петербурге прошла презентация ее новой книги «Ева на шесте». Юмор, который сравнивают с довлатовским, грустная ирония к миру и к себе, наблюдательность, событийная насыщенность ворспоминаний, почти что «магический реализм». А также настоящая любовь к слову, к игре слов, к путешествиям – по смыслам, подтекстам, прошлому.

Елена Скульская – писательница, живущая в Таллинне. В Петербурге прошла презентация ее новой книги «Ева на шесте». Юмор, который сравнивают с довлатовским, грустная ирония к миру и к себе, наблюдательность, событийная насыщенность ворспоминаний, почти что «магический реализм». А также настоящая любовь к слову, к игре слов, к путешествиям – по смыслам, подтекстам, прошлому.

Прекрасная рассказчица, Елена Скульская пунктиром проводит сквозь свои книги невидимые, но ощутимые одиночество, поиск, грусть. И она не обижается, когда ее называют клоуном, ведь это истинный комплимент для творца, который всегда недоволен тем, что закончится книга и читатель перестанет смеяться и плакать, будто опустела арена…

За последний год побывала в Америке: проводила литературные вечера в Нью-Йорке и Филадельфии. На меня всегда производит огромное впечатление то, как люди тебя слушают. Читаешь стихи, вглядываешься в их лица и не понимаешь, зачем они это все слушают с таким вниманием.

Успела побывать в Италии, Одессе, недавно была в Пушкинских Горах и Москве. Если честно, путешествовать я боюсь. Боюсь всего, что может случиться с путешествующим человеком в дороге. Тем более мне всегда тяжело в чужом месте. Я стараюсь ездить к друзьям и не останавливаться в гостиницах. Но и дома друзей – это чужие пространства. Я считаю чужим любое место, кроме моей квартиры. У меня свой порядок проживания. Так, я абсолютно не выношу зашторенных окон, мне непременно надо их распахнуть. Я люблю, чтобы в квартире было не выше 18 градусов. Кроме того, я не ем очень многих вещей. Пока заставишь хозяев смириться, что ты жить будешь именно так, уже пора уезжать.

Нормальных людей это начинает раздражать на определенном этапе, а я заранее готовлюсь к раздражению, у меня появляется агрессия жертвы, я влетаю в очередную дружественную квартиру, начинаю распахивать окна, говоря о полезности свежего воздуха, ну и начинается...

Я не выношу говорящих неодушевленных предметов: радио, телевизоров, музыкальных агрегатов и т.п. Еще больше не люблю, когда люди все это включают и пытаются беседовать на этом жужжащем фоне.

Если все-таки говорить об остановках в гостиницах, то мне нравится останавливаться там, где потенциально возможен диалог. Это самое для меня важное. А если говорить про условия в отелях, то в памяти всплывают два примера. Один из них – Атлантик-Сити. Гостиница – отдельный город, в котором я имела счастье остановиться. В этом городе есть все: там играют рок-группы, "Чикаго", можно потанцевать, пойти в один из 40 ресторанов, отправиться в бассейн или солярий, посетить танцкласс, сходить в казино, поиграть в автоматы. А, начиная с 17-го этажа, можно увидеть огни Манхэттена.

В номере я ничего необычного не обнаружила, но когда открыла дверь в ванные апартаменты, я почувствовала себя Шариковым у профессора Преображенского. Мне повезло. Если воплотить в жизнь пошлое выражение "белое и пушистое", то это будет точным описанием ванной комнаты. Белоснежные полотенца и халаты, как в фильмах. Застекленный туалет с навесным телефоном для того, чтобы не потерять драгоценных мгновений на бизнес-переговорах, джакузи на шесть персон – мало ли как сложится вечеринка! Тут же – "деловая" кабинка для душа. Необъятная подставка для косметики. Ванночка для купания с уточкой. И поразительнее всего: два кожаных белоснежных кресла и коврик. Что на них делать, я не знаю. Может, предаваться размышлениям.

В номере ожидает постель с функциями подогрева и покачивания. Точки над i ставит бюро, в котором находится бумага для написания поэтических строчек обычной гелевой ручкой.

Второй пример – это гостиница в Одессе, в которой ремонт не делался последние лет 45, но тогда, в прошлом, был сделан добросовестно. Доказательством качества являются модные белые унитазы, уже разбитые, с модным спуском из маленького бачка, а не верхним сливом – писк моды 60-х. Такое могли позволить себе спекулянты, фарцовщики и стиляги. Продолжает линию мягкий съемный душ. Мебель потертая, а на постели я не обнаружила пружинной железной основы. Я сообщила коридорной, но она возразила, что до меня в номере 10 дней жил мужчина и абсолютно не жаловался.

Не мудрено, что такой человек, как я, любит большие гостиницы, но вероятность того, что тебя найдут, если что-нибудь случится, только через два месяца, очень велика. За всеми в огромной гостинице не уследишь – все равно, что искать иголку в стоге сена. Я плачу вниманием персонала за возможность быть среди людей. Я уверена, что гостиница должна быть роскошной, для отеля, на мой взгляд, не существует понятия запредельной роскоши. А вот в собственном доме к роскоши я абсолютно равнодушна. Для меня дом – это книги и картины. Все остальное не имеет значения.

Беседовала Эка Казнина